АЛЕКСАНДР ВОРОНИН

Новые стихи

ххх
О времени скажу, что у него
ни сердца, ни души, - нет ничего,
что нас с тобой роднит, хоть мы и звери,
одетые в меха от кутюрье,
помешанные на своем жилье,
на сексе, на политике и вере.

Нас нет! Оно же было даже в час,
когда Вселенной подорвал фугас
какой-то Бог, зашедший за границу
безоблачного сада и во мгле
ступивший вдруг не по своей земле, -
и заимели мы с тобою лица.

Теперь средь звезд, средь смерти и минут
мы маемся, понять пытаясь тут,
что есть пространство, время и свобода.
Но, предъявляя жизни во плоти
Вселенную, себя нам не найти, -
нам не пройти границу небосвода.

Лишь потому, что Бог, ступив не так,
не собирался подавать нам знак,
что он имеет вес, любовь и знанье.
Он просто оступился, и теперь
нас поедает время, словно зверь, -
как тьма, как рак, как рок, как наказанье.
24.9.02

ххх
Я западаю на любовь опять,
как <ять> на <аз>. Или как <аз> на <ять>.
И если понимаю это, молкну,
поскольку не умею отворять
я люк последний, за которым вспять
не повернуть ни сердцу и ни волку.
Мне с ней давно уже не по пути,
но без нее ни шага не пройти,
хоть под ногой асфальт прямой дороги.
Быть может, юность бросила меня,
а, может, как последняя родня,
исчезли на Земле единороги.
Но вот болит какой-то старый ген,
когда я снова попадаю в плен
любви, внезапно замерцавшей влажно.
Я, как лунатик, к ней иду сквозь тьму
всего лишь, может статься, потому,
что без нее на этом свете страшно.
24.9.02

ххх
Как здорово осенью видно,
что низок земной небосклон,
что он облаками обидно
со всех обступает сторон.
Ни грусть, ни другие забавы
ни ввергнут в минутный экстаз,
когда из телесной оправы
ты выскользнуть можешь, подчас
нырнув в серый флер над собою,
пробив пелену облаков
и став на мгновенье судьбою,
лишенной и чувств, и оков.
Возможно, весенние дали
раскинет тогда на пути
хозяин любви и печали,
тебя полюбивший почти.
Но это - за осенью. Это
за сенью лепных облаков -
не знаю, весна или лето,
не знаю, людей иль богов.
24.9.02
30.03.00